WWW.SATTOR.COM

 

 

 

 

ОМАР ХАЙЯМ

(1048-1131)

 

 

 

Гияссиддин Абуль Фатх Иброхим Омар Хайям Нишопури                         таджикский и персидский поэт.

РУБАИ

(перевод В. Державина)

О, долго в мире нас не будет, – а мир пребудет.
Умрем – века наш след остудят, – а мир пребудет.
В небытие, как до рожденья, в уничтоженье
Уйдем, и всяк про нас забудет...
А мир пребудет.

 

* * *

Как странник, павший в солонцах без сил,
Ждет, чтоб конец мученьям наступил,
Так счастлив тот, кто рано мир покинул;
Блажен, кто вовсе в мир не приходил.

* * *

Мы умираем раз и навсегда.
Страшна не смерть, а смертная страда.
Коль этот глины ком и капля крови
Исчезнут вдруг – не велика беда.

 

* * *

Жизнь – то шербет на льду, а то отстой вина.
Плоть бренная в парчу, в тряпье ль облачена –
Все это мудрецу, поверьте, безразлично,
Но горько сознавать, что жизнь обречена.

* * *

Мы ненадолго в этот мир пришли
И слезы, скорбь и горе обрели.
Мы наших бед узла не разрешили,
Ушли – и горечь в душах унесли.

 

* * *

Все не по-нашему свершается кругом
Недостижима цель в скитании земном.
И в думах горестных сидим на перепутье –
Что поздно мы пришли, что рано мы уйдем.

* * *

Доколе быть рабом своих алканий,
И поисков напрасных, и страданий?
Уйдем и мы, как все ушли до нас
И не исполнили своих желаний.

 

* * *

Пусть сердце мир себе державой требует
И вечной жизни с вечной славой требует.
А смерть наводит лук – и от него
Всей жизни жертвою кровавой требует.

* * *

Чья рука этот круг вековой разомкнет?
Кто конец и начало у круга найдет?
И никто не открыл еще роду людскому –
Как, откуда, зачем наш приход и уход.

 

* * *

Тем, кто несет о неизвестном весть,
Кто обошел весь мир, – почет и честь.
Но больше ли, чем мы, они узнали
О мире – о таком, каков он есть?

* * *

О судьба! Ты насилье во всем утверждаешь сама.
Беспределен твой гнет, как тебя породившая тьма.
Благо подлым даришь ты, а горе – сердцам благородным.
Или ты не способна к добру, иль сошла ты с ума?

 

* * *

Кто мы? Куклы на нитках, а кукольщик наш – небосвод.
Он в большом балагане своем представленье ведет.
Нас теперь на ковре бытия поиграть он заставит,
А потом в свой сундук одного за другим уберет.

* * *

Тщетно тужить – не найдешь бесполезней забот.
Сеял и жал поколенья до нас небосвод.
Кубок налей мне скорее! Подай мне его!
Все, что случилось, – давно решено наперед.

 

* * *

Деяньями этого мира разум мой сокрушен,
Мой плащ на груди разодран, ручьями слез орошен.
Фиал головы поникшей познанья вином не наполнить, –
Нельзя ведь сосуд наполнить, когда опрокинут он.

* * *

Мы – основа веселья, мы – бедствия рудные горы.
Мы – насилия корень, мы правды воздвигли опоры.
Низки мы и высоки, как ржавое зеркало, тусклы
И, как чаша Джамшида*, блистаем и радуем взоры.
* - Чаша Джамшида - согласно легенде, у царя Джамшеда имелся волшебный кубок, в котором можно было видеть весь мир

 

* * *

Сперва мой ум по небесам блуждал,
Скрижаль, калам*, и рай, и ад искал.
Сказал мне разум: “Рай и ад – с тобою, –
Все ты несешь в себе, чего алкал”.
* - Скрижаль, калам - по Исламу все деяния людей записаны на скрижали каламом (перо) - предопределенная судьба

* * *

Ты прежде мог не спать, не пить, не насыщаться,
Стихии в том тебя заставили нуждаться.
Но все, что дали, – вновь отнимут у тебя,
Дабы свободным ты, как прежде мог остаться.

 

* * *

Мир и жизнь и светил и созвездий движенье
Я сравнил со светильником воображенья.
Мир – лампада, а солнце – светильня зажженная,
Мы в нем – тени мятущейся изображенье.

* * *

Что пользы миру от того, что в мир внесли меня,
И что он потерял – скажи, – как погребли меня?
Ни от кого я никогда ответа не слыхал, –
Зачем родили?
И зачем прочь увели меня?

 

* * *

Когда б я был творцом – владыкой мирозданья,
Я небо древнее низверг бы с основанья
И создал новое – такое, под которым
Вмиг исполнялись бы все добрые желанья.

* * *

Ты благ мирских не становись рабом,
Связь разорви с судьбой – с добром и злом.
Будь весел в этот миг. Ведь купол звездный –
Он тоже рухнет.
Не забудь о том.

 

* * *

В саду планет, что круг извечный свой вращают,
Два рода смертных, знай, плоды судьбы вкушают:
Те, что познали все – и доброе и злое,
И те, что ни себя, ни дел мирских не знают.

* * *

Шепнуло небо тайно мне в минуту вещего прозренья:
“Веленья гневные судьбы, ты думаешь, мои веленья?
Когда бы властно было я во всех деяньях бытия,
Я прекратило бы давно свое бесцельное круженье!”

 

* * *

Путями поисков ты, разум мой, идешь
И по сто раз на дню твердить не устаешь:
“Цени мгновение общения с друзьями!
Ты – луг, но скошенный, опять не прорастешь!”

* * *

Повторенье, подражанье – мира этого дела.
Если бы не подражанье, жизнь бы праздником была, –
Награждались бы деянья, исполнялись бы желанья,
Тень угрозы бесполезной навсегда бы отошла.

 

* * *

Жизнь твою режут острой косой ночи и дни.
Но не владычат пусть над тобой ночи и дни!
С полною чашей радуйся, пой – ночи и дни.
Смертен ты.
Вечной идут чередой ночи и дни.

* * *

Этот свод голубой и таз на нем золотой
Долго будут кружиться еще над земной суетой.
Мы – незваные гости, пришли мы на краткое время,
Вслед кому-то пришли мы, пред кем-то уйдем чередой.

 

* * *

Если хочешь покоиться в неге блаженной
И у ног своих мир этот видеть надменный,
Перейди в мою веру, учись у меня, –
Пей вино, но не пей эту горечь вселенной!

* * *

Вино дано мне, музыка и пенье.
Что есть, что будет – все добыча тленья.
Не знаю я ни трезвости, ни пьянства,
Мне дар от двух миров – одно мгновенье.

 

* * *

Покамест ты жив – не обижай никого.
Пламенем гнева не обжигай никого.
Если ты хочешь вкусить покоя и мира,
Вечно страдай, но не угнетай никого.

* * *

До коих пор униженный позор терпеть от низких людей?
Доколе гнев столетья сносить, что прежних столетий подлей?
Будь радостным, друг, ведь пост миновал и снова праздник настал,
Давай же рубиновое вино, наполни чаши скорей!

 

* * *

Мир – мгновенье, и я в нем – мгновенье одно.
Сколько вздохов мне сделать за миг суждено?
Будь же весел, живой! Это бренное зданье
Никому во владенье навек не дано.

* * *

Увидал я бродягу; в пыли на земле он лежал,
На ислам, на безверье, на веру, на царства плевал,
Отрицал достоверность творца, шариат, откровенье, –
Нет!
Бесстрашней души я в обоих мирах не встречал.

 

* * *

Коран, что истиной у нас считают,
В пределах христиан не почитают.
В узоре чаши виден мне аят*,
Его наверняка везде читают!
* - Аят - отдельный стих Корана

* * *

Отныне горечи вселенной не стану я вкушать,
С вином пунцовым в чаше пенной не стану слез мешать.
Вино зовем мы кровью мира, мир – кровопийца наш,
Неужто кровника-убийцы нам крови не желать?

 

* * *

Ты пей, но крепко разума держись,
Вертепом варварства не становись.
Ты пей, но никого не обижай.
Ослаб – не пей, безумия страшись.

* * *

О мой шах, без певцов, и пиров, и без чаши вина
Для меня нестерпима цветущая, в розах, весна.
Лучше рая, бессмертья, и гурий, и влаги Кавсара*
Сад, и чаша вина, и красавицы песнь и струна.
* - Кавсар - один из трех райских источников

 

* * *

Не для веселости я пью вино.
Не для распутства пить мне суждено.
Нет, все забыть! Меня, как сам ты видишь,
Пить заставляет это лишь одно.

* * *

Из-за рока неверного, гневного не огорчайся.
Из-за древнего мира плачевного не огорчайся.
Весел будь! Что случилось – прошло, а что будет – не видно,
Ради сует удела двухдневного не огорчайся.

 

* * *

Глянь на вельмож в одеждах золотых,
Им нет покоя из-за благ мирских.
И тот, кто не охвачен жаждой власти,
Не человек в кругу надменном их.

* * *

Вино прекрасно, пусть его клянет суровый шариат.
Мне жизнь оно, коль от него ланиты милые горят.
Оно горчит, запрещено – за то мне нравится оно.
И в этом старом кабаке мне мило все, что запретят.

 

* * *

Я презираю лживых, лицемерных
Молитвенников сих, ослов примерных.
Они же, под завесой благочестия,
Торгуют верой хуже всех неверных.

* * *

Не порочь лозы-невесты непорочной виноградной,
Над ханжою злой насмешкой насмехайся беспощадно.
Кровь двух тысяч лицемеров ты пролей – в том нет греха, –
Но, цедя вино из хума* , не разлей струи отрадной.
* - Хум - глиняный кувшин для вина

 

* * *

Нет мне единомышленника в споре,
Мой вздох – один мой собеседник в горе.
Я плачу молча. Что ж, иль покорюсь,
Иль уплыву и скроюсь в этом море.

* * *

И когда я, растоптан судьбой, не во сне – наяву –
Корни прежней надежды на жизнь навсегда оторву,
Вы из плоти Хайяма скудельный кувшин изваяйте,
Пусть я в запахе винном на миг среди вас оживу.

 

* * *

Я на чужбине сердцем изнываю,
Бреду без цели, горестно взываю.
Мне счастья жизнь не принесла, прошла…
И где застигнет смерть меня – не знаю.

* * *

Выше всех поучений и правил, как правильно жить,
Две основы достоинства я предпочел утвердить:
Лучше вовсе не есть ничего, чем есть, что попало;
Лучше быть в одиночестве, чем с кем попало дружить.

 

* * *

Не изменить того, что начертал калам.
Удела своего не увеличить нам.
Не подвергай себя тоске и сожаленьям.
От них напрасное мучение сердцам.

* * *

На людей этих – жалких ослов – ты с презреньем взгляни.
Пусты, как барабаны, хоть заняты делом все дни.
Ты хотел, чтобы пятки они у тебя целовали?
Наживи себе славу!
Невольники славы они.

 

* * *

Пусть буду я сто лет гореть в огне,
Не страшен ад, приснившийся во сне;
Мне страшен хор невежд неблагородных,
Беседа с ними хуже смерти мне.

* * *

Нас четверо заставили страдать*,
Внедрили в нас потребность – есть и спать.
Но, лишены всего, к первоначалу –
В небытие вернемся мы опять.
* - здесь имеются в виду 4 первоэлемента:
вода, земля, воздух и огонь

 

* * *

В мечетях, в храмах, в капищах богов
Боятся ада, ищут райских снов.
Но тот, кто сведущ в таинствах творенья,
Не сеял в сердце этих сорняков.

* * *

Почему стремиться к раю здесь должны мы непременно?
Мой эдем – вино и кравчий, все иное в мире – тленно.
Там, в раю, – вино и кравчий, здесь дано – вино и кравчий.
Так пускай вино и кравчий в двух мирах царят бессменно.

 

* * *

Кааба* и кабак – оковы рабства.
Азан* и звон церковный – зовы рабства.
Михраб, и храм, и четки, и кресты –
На всем на этом знак суровый рабства.
* - Кааба - святилище в Мекке
* - Азан - призыв к молитве

* * *

Доколь этот спор о мечетях, молитвах, постах,
О пьянстве запретном в убогих ночных погребках?
Ты выпей сегодня, Хайям, ибо мир превращает
То в чашу, то в хум и тебя, превращенного в прах.

 

* * *

Душа ни тайн вселенной не познала,
Ни отдаленной цели, ни начала.
В своем сегодня радость находи,
Ведь не воротишь то, что миновало.

* * *

Ты мой кувшин с вином разбил, о господи!
Ты дверь отрады мне закрыл, о господи!
Ты пролил на землю вино пурпурное...
Беда мне! Иль пьян ты был, о господи?

 

* * *

К устаду-старцу* в детстве мы ходили
И мудрости потом глупцов учили.
Что с нами стало? Вышли мы из праха
И тучей праха по ветру уплыли.
* - Устад - мастер

* * *

Ты – благ, зачем же о грехах мне думать?
Ты – щедр, о хлебе ль на путях мне думать?
Коль, воскресив, ты обелишь меня,
Зачем о черных письменах мне думать?

 

* * *

Тот гончар, что, как чаши, у нас черепа округлил,
Впрямь искусство в гончарном своем ремесле проявил.
Над широкой суфрой бытия* опрокинул он чашу
И всю горечь вселенной под чашею той заключил.
* - Суфра - скатерть (здесь - над миром)

* * *

Священный Коран – в деснице, а в левой – чаша пиров.
То мы – благочестивы, то нет для молитвы слов.
Под этим мраморным сводом, в эмалевой бирюзе
Кто мы – мусульмане, кафиры?
Не ясно в конце концов.

 

* * *

Сегодня имя доброе – позор,
Насилием судьбы терзаться – вздор!
Нет, лучше пьяным быть, чем, став аскетом,
В неведомое устремлять свой взор.

* * *

Чудо – чаша. Бессмертный мой дух восхваляет ее
И стократно в чело умиленно лобзает ее.
Почему же художник-гончар эту дивную чашу,
Не успев изваять, сам потом разбивает ее?

 

* * *

Из кожи, мышц, костей и жил дана творцом основа нам.
Не преступай порог судьбы. Что ждет нас, неизвестно, там.
Не отступай, пусть будет твой противоборец сам Рустам.
Ни перед кем не будь в долгу, хотя бы в долг давал Хатам*.
* - Хатам - арабский поэт

 

* * *

Страданий горы небо громоздит, –
Едва один рожден, другой – убит.
Но неродившийся бы не родился,
Когда бы знал, что здесь ему грозит.

 

* * *

Когда я трезв, то ни в чем мне отрады нет,
Когда я пьян, то слабеет разума свет.
Есть время блаженства меж трезвостью и опьяненьем,
И в этом – жизнь.
Я прав иль нет? Дай ответ.

* * *

Стебель свежей травы, что под утренним солнцем блестит,
Волоском был того, кто судьбою так рано убит.
Не топчи своей грубой ногой эту нежную травку,
Ведь она проросла из тюльпановоцветных ланит.

 

* * *

Блажен, кто в наши дни вкусил свободу,
Минуя горе, слезы и невзгоду;
Был всем доволен, что послал Йездан,
Жил с чистым сердцем, пил вино – не воду.

* * *

В дальний путь караваны идут, бубенцами звенят.
Кто поведал о бедах, что нам на пути предстоят?
Берегись! В этом старом рабате* алчбы и нужды
Не бросай ничего, ибо ты не вернешься назад.
* - Рабат - караван-сарай (здесь - в земном мире)

 

* * *

Был мой приход – не по моей вине,
И мой уход – не по моей вине.
Встань, подпояшься, чашу дай мне, кравчий,
Все скорби мира утопи в вине!

* * *

Мир – свирепый ловец – к западне и приманке прибег,
Дичь поймал в западню и ее Человеком нарек.
В жизни зло и добро происходят по прихоти мира,
Почему же зовется причиною зла человек?

 

* * *

Здесь мне – чаша вина и струна золотая,
В рай ты метишь, но это – приманка пустая,
Слов о рае и аде не слушай, мудрец!
Кто в аду побывал? Кто вернулся из рая?

* * *

Ты коварства бегущих небес опасайся.
Нет друзей у тебя, а с врагами не знайся.
Не надейся на завтра, сегодня живи.
Стать собою самим хоть на миг попытайся.

 

* * *

За мгновеньем мгновенье – и жизнь промелькнет...
Пусть весельем мгновение это блеснет!
Берегись, ибо жизнь – это сущность творенья.
Как ее проведешь, так она и пройдет.

* * *

О небо, ты души не чаешь в подлецах!
Дворцы, и мельницы, и бани – в их руках.
А честный просит в долг кусок лепешки черствой…
О небо, на тебя я плюнул бы в сердцах!

 

* * *

Когда б скрижаль судьбы мне вдруг подвластна стала
Я все бы стер с нее, все написал сначала.
Из мира я печаль изгнал бы навсегда,
Чтоб радость головой до неба доставала.

* * *

В наш подлый век неверен друг любой.
Держись подальше от толпы людской.
Тот, на кого ты в жизни положился, –
Всмотрись-ка лучше, – враг перед тобой.

 

* * *

Весна гласит, что розы расцвели.
О друг, вели, чтобы вино несли!
Не вспоминай об аде и о рае,
Недостоверным слухам не внемли.

 

* * *

В этот мир мы попали, как птицы в силок.
Здесь любой от гонений судьбы изнемог.
Бродим в этом кругу без дверей и без кровли,
Где никто своей цели достигнуть не мог.

 

* * *

Кто пол-лепешки в день себе найдет,
Кто угол для ночлега обретет,
Кто не имеет слуг и сам не служит –
Счастливец тот, он хорошо живет.

* * *

Планеты – жители небесного айвана,
В сомненье ставят нас: мы ищем в них изъяна.
Не спи, о звездочет, хоть сам Он изумлен,
Кто запетлил пути планет, как будто спьяна.

 

* * *

Значь, в этом мире правде не взрасти, –
Нет справедливых на земном пути.
Зови свой день сегодняшний вчерашним,
День завтрашний ты первым днем сочти!

* * *

Веселья нет. Осталось мне названье лишь веселья,
И друга нет. Осталось мне лишь доброе похмелье.
Не отнимай руки своей от полной фиалы!
Нам остается только пить, иное все – безделье.

 

* * *

Будь весел! Не навек твоя пора, –
Пройдет сегодня, как прошло вчера.
И эти чаши-лбы вельмож надменных
Окажутся в месильне гончара.

* * *

Не сетуй! Не навек юдоль скорбен,
И ость в веках предел вселенной всей.
Твой прах на кирпичи пойдет и станет
Стеною дома будущих людей.

 

* * *

Где сонмы пировавших здесь до нас?
Где розы алых уст, нарциссы глаз?
Спеши, покамест плоть не стала прахом,
Как прах твой плотью раньше был сто раз.

* * *

Когда твой светлый дух покинет тело,
Иной хозяин в дом твой вступит смело.
Но не узнать ему, что стало с тем,
Что жизнью, страстью, мыслью пламенело.

 

* * *

В чертогах, где цари вершили суд,
Теперь колючки пыльные растут.
И с башни одинокая кукушка
Взывает горестно: “Кто тут? Кто тут?”

* * *

От неверия до веры расстоянье – вздох один.
От сомненья и исканья до познанья – вздох один.
Проведи в веселье это драгоценное мгновенье,
Ибо наш расцвет и наше увяданье – вздох один.

 

* * *

Нет облегченья от оков мирских,
Безрадостна пустыня дней моих,
Я долго у судьбы людской учился,
Но ловкачом не стал в делах земных.

* * *

“О нечестивец! – мне кричат мои враги. – Не пей вина!
Вино издревле – веры враг, и в том нам заповедь дана!”
Они открыли мне глаза: когда вино – Ислама враг,
Клянусь аллахом, буду пить!
Ведь кровь врага разрешена.

 

* * *

Солнце розами я заслонить не могу,
Тайну судеб словами раскрыть не могу.
Из глубин размышлений я выложил жемчуг,
Но от страха его просверлить не могу.

* * *

Как горько, что жизни основы навек обрываются!
Уходят в безвестность... и кровью сердца обливаются.
Никто не вернулся и вести живым не принес:
Что с ними?
И где они в мире загробном скитаются?

 

* * *

С людьми ты тайной не делись своей,
Ведь ты не знаешь, кто из них подлей.
Как сам ты поступаешь с божьей тварью,
Того же жди себе и от людей.

* * *

Знаю сам я пороки свои. Что мне делать?
Я в греховном погряз бытии. Что мне делать?
Пусть я буду прощен, но куда же я скроюсь
От стыда за поступки мои?
Что мне делать?

 

* * *

Давно меж мудрецами спор идет –
Который путь к познанию ведет?
Боюсь, что крик раздастся: “О невежды,
Путь истинный – не этот и не тот!”

* * *

Гонит меня по пятам судьба на пути роковом,
Каждое дело мое дурным завершает концом,
В путь снарядилась душа, пожитки свои собрала,
Молвила: “Негде мне жить, убогий мой рушится дом!”

 

* * *

Я из пределов лжи решил сокрыться.
Здесь жить – лишь сердцем попусту томиться.
Пусть нашей смерти радуется тот,
Кто сам от смерти может защититься.

* * *

Море сей жизни возникло из сокровенных сил,
Жемчуг раскрытия тайны никто еще не просверлил.
Толк свой у каждого века – по знанию и пониманью.
Истинной сути творенья никто еще не объяснил.

 

* * *

Порой кто-нибудь идет напролом и нагло кричит: – Это я! –
Богатством кичится, звенит серебром и златом блестит: – Это я! –
Но только делишки настроит на лад – и знатен, глядишь, и богат,
Как из засады подымется смерть и говорит: – Это я!

* * *

Жизнь печальна моя, и дела не устроены.
Мне покоя – все меньше, а нужды утроены.
Восхвалите аллаха! Без просьб и мольбы
Все мы пить из источника бед удостоены.

 

* * *

Мы по желанью не живем ни дня,
Живи в веселье, злобу прочь гоня.
Общайся с мудрым, – ведь твоя основа –
Пыль, ветер, капли, искорка огня.

* * *

В обители о двух дверях'' чем, смертный, ты обогащен?
Ты, сердце в муках истерзав, на расставанье обречен.
Поистине блажен лишь тог, кто в этот мир не приходил.
Блажен, кто матерью земной для жизни вовсе не рожден.

 

* * *

Презренны все этого мира дела, как я вижу,
А люди, а люди исполнены зла, как я вижу.
Что ж, слава творцу! Этот дом, что я строил всю жизнь,
Невежды сожгут и разрушат дотла, как я вижу.

* * *

Зачем растить побег тоски и сожаленья?
Читай и изучай лишь книгу наслажденья.
Ты пей и все свои желанья исполняй!
Ты знаешь сам давно, что жизнь – одно мгновенье.

 

* * *

Не будь беспечен на распутьях дней
И знай: судьба – разбойника страшней.
Судьба тебя халвою угощает –
Не ешь: смертельный яд в халве у ней!

* * *

Я к ланитам, подобным розе весной, тянусь.
Я к кувшину с вином и к чаше рукой тянусь.
Прежде чем рассыплется в прах мой живой сосуд,
Долю взять я от радости каждой земной тянусь.

 

* * *

Те трое – в глупости своей неимоверной –
Себя светилами познанья чтут, наверно.
Ты с ними будь ослом. Для этих трех ослов
Кто вовсе не осел – тот, стало быть, неверный.

* * *

Коль можешь, не тужи о времени бегущем,
Не отягчай души ни прошлым, ни грядущим.
Сокровища свои потрать, пока ты жив;
Ведь все равно в тот мир предстанешь неимущим.

 

* * *

Жизнь, как роспись стенная, тобой создана,
Но картина нелепостей странных полна.
Не могу я быть лучше! Ты сам в своем тигле
Сплав мой создал, тобою мне форма дана.

* * *

Уж если в наше время разум и бесполезен и вредит
И все дары судьба невежде и неразумному дарит,
Дай чашу мне, что похищает мой разум; пусть я поглупею –
И на меня судьба, быть может, взор благосклонный обратит.

 

* * *

Считай хоть семь небес, хоть восемь над землей,
Ведь не изменит их движенья разум твой,
Раз нужно умереть, не все ль равно: в гробнице
Съест муравей тебя иль волк в глуши степной.

* * *

Вновь из тучи над лугом слезы молча текут,
Без вина в этом мире мудрецы не живут.
Стебли тонких травинок мы видим сейчас,
Кто ж увидит травинки, что из нас прорастут?

 

* * *

О боже! Милосердьем ты велик!
За что ж из рая изгнан бунтовщик?
Нет милости – прощать рабов покорных,
Прости меня, чей бунтом полон крик!

* * *

Скажи: кто не покрыл себя грехами,
Ты, добрыми прославленный делами?
Я зло творю, ты воздаешь мне злом, –
Скажи мне: в чем различье между нами?

 

* * *

Хоть этот мир лишь для тебя, ты мыслишь, сотворен,
Не полагайся на него, будь сердцем умудрен.
Ведь много до тебя людей пришло – ушло навек;
Возьми свое, пока ты сам на казнь не уведен.

* * *

Тайны мира, что я изложил в сокровенной тетради,
От людей утаил я своей безопасности ради.
Никому не могу рассказать, что скрываю в душе,
Слишком много невежд в этом злом человеческом стаде.

 

* * *

Пресытился я жизнью своей – исполненной суеты,
Пресытился бедами и нищетой! О господи, если ты
Вывел из небытия бытие, то выведи и меня –
Во имя твоего бытия – из горестной нищеты!

* * *

Ни увеличить нам нельзя, ни преуменьшить свой удел.
Не огорчайся же, мудрец, из-за пустых иль важных дел.
Увы, я к выводу пришел: твоя ль судьба, моя ль судьба –
Не воск в руках.
Никто досель придать ей форму не сумел.

 

* * *

О избранный, к словам моим склонись,
Непостоянства неба не страшись!
Смиренно сядь в углу довольства малым,
В игру судьбы вниманьем углубись!

* * *

Уж лучше пить вино и пери обнимать,
Чем лицемерные поклоны отбивать.
Ты нам грозишь, муфтий*, что пьяниц в ад погоня!
Кому ж тогда в раю за чашей пировать?
* - Муфтий - высшее духовное лицо в Исламе

 

* * *

Напрасно не скорби о бывшем дне,
Не думай о непоступившем дне.
Не расточай души, живи сегодня
Вот в этом небо озарившем дне.

* * *

Не холоден, не жарок день чудесный.
Цветы лугов обрызгал дождь небесный.
И соловей поет – мы будем петь! –
Склоняясь к розе смуглой и прелестной.

 

* * *

Я пред тобою лишь не потаюсь, –
Своей великой тайной поделюсь:
Любя тебя, я в прах сойду могильный
И для тебя из праха поднимусь.

* * *

Коль есть красавица, вино и чанга* звон
И берег над ручьем ветвями осенен,
Не надо лучшего, пусть мир зовется адом,
И если есть эдем, поверь, не лучше он!
* - Чанг - струнный музыкальный инструмент

 

* * *

Гостившие здесь прежде поколенья
Дремали в грезах самообольщенья.
Садись и пей! Все речи мудрецов –
Пустынный прах и ветра дуновенье.

* * *

Утро сыплет из облака розовые лепестки,
Будто на землю сыплются розы из чьей-то руки.
Чашу лилии розовым я наполняю вином,
Ибо с неба жасмины слетают на берег реки.

 

* * *

Когда фиалки льют благоуханье
И веет ветра вешнего дыханье,
Мудрец – кто пьет с возлюбленной вино,
Разбив о камень чашу покаянья.

* * *

Я не от бедности решил вино забыть,
Не в страхе, что начнут гулякою бранить.
Я для веселья пил. Ну, а теперь – другое:
Ты – в сердце у меня, и мне – не нужно пить.

 

* * *

В любви к тебе не страшен мне укор,
С невеждами я не вступаю в спор.
Любовный кубок – исцеленье мужу,
А не мужам – паденье и позор.

* * *

Душа, ты собери, что нужно в этом мире,
Пусть только радости лужайка будет шире.
Садись росой на луг зеленый в вечеру
А поутру вставай, всю ночь пробыв на пире.

 

* * *

“Всех пьяниц и влюбленных ждет геенна”.
Не верьте, братья, этой лжи презренной!
Коль пьяниц и влюбленных в ад загнать,
Рай опустеет завтра ж, несомненно.

* * *

Друзья, дадим обет быть вместе в этот час,
В веселье на печаль совместно ополчась,
И сядем пить вино сегодня до рассвета!
Придет иной рассвет, когда не будет нас.

 

* * *

Ты учишь: “Верные в раю святом
Упьются лаской гурий и вином”.
Какой же грех теперь в любви и пьянстве,
Коль мы в конце концов к тому ж придем?

* * *

Зачем копить добро в пустыне бытия?
Кто вечно жил средь нас? Таких не видел я.
Ведь жизнь нам в долг дана, и то – на срок недолгий,
А то, что в долг дано, не собственность твоя.

 

* * *

Я красоты приемлю самовластье.
К ее порогу сам готов припасть я.
Не обижайся на ее причуды.
Ведь все, что от нее исходит, – счастье.

* * *

Увидел птицу я среди руин твердыни
Над черепом царя, валявшимся в пустыне.
И птица молвила: “Ты ль это, Кей-Кавус?
Где гром твоих литавр?
Где трон и меч твой ныне?”

 

* * *

Коль наша жизнь мгновение одно,
Жить без вина поистине грешно.
Что спорить: вечен мир или невечен, –
Когда уйдем, нам будет все равно.

* * *

Собирай гуляк, где можешь, и на пир свой приглашай,
Шариат, поста основы и намазы* нарушай!
Вот святой завет Хайяма: “Пей вино, громи святош
И дела добра, где можешь, полной мерой совершай!”
* - Намаз - молитва

 

* * *

Лицемеры, что жизнью кичатся святой,
Грань кладут между телом и вечной душой
Полный кубок вина я поставлю на темя,
Если даже мне темя разрежут пилой.

* * *

Коль от молитв лицемерных в кабак ты уйдешь – хорошо.
Если красавицу пери за кудри возьмешь – хорошо.
Помни: пока не успела судьба твоей кровью упиться,
Если ты кубок свой кровью кувшина нальешь – хорошо.

 

* * *

Я пью вино, но я не раб тщеты.
За чашей помыслы мои чисты.
В чем смысл и сила поклоненья чаше?
Не поклоняюсь я себе, как ты.

* * *

Упоите меня! Дайте грозди мне чистый сок!
Пусть, как яхонт, зардеет янтарь моих желтых щек…
А когда я умру, то вином омойте меня,
Из лозы виноградной на гроб напилите досок.

 

* * *

Вхожу я под купол мечети, суровый,
Воистину – не для намаза святого.
Здесь коврик украл я… Но он обветшал,
И в доме молитвы явился я снова

* * *

Мой дух скитаньями пресытился вполне,
Но денег у меня, как прежде, нет в казне
Я не ропщу на жизнь. Хоть трудно приходилось,
Вино и красота все ж улыбались мне.

 

* * *

Вновь меня чистым вином, о друзья, напоите,
Розы весны пожелтевшим ланитам верните.
В день моей смерти вы прах мой омойте вином,
Из виноградной лозы мне табут смастерите.

* * *

Солнце пламенного небосклона – это любовь,
Птица счастья средь чащи зеленой – это любовь.
Нет, любовь не рыданья, не слезы, не стон соловья,
Вот когда умираешь без стона – это любовь.

 

* * *

Как странно жизни караван проходит.
Блажен, кто путь свой весел, пьян проходит.
Зачем, гадать о будущем, саки?*
Дай мне вина! Ночной туман проходит!
* Саки (saqi) - виночерпий

* * *

Мир двухдневный ненадежен, жалок преданный ему.
Я избрал вино, веселье, проходя из тьмы во тьму.
Мне твердят: “Прощенье пьянства лишь один дарует бог”.
Не дарует!
И такого дара – сам я не приму.

 

* * *

Для тех, кому познанье тайн дано,
И радость, и печаль – не все ль равно?
Но коль добро и зло пройдут бесследно,
Плачь, если хочешь, – или пей вино.

* * *

Огонь моей страсти высок пред тобой, – так да будет!
В руках моих – гроздий сок огневой, – так да будет!
Вы мне говорите: “Раскайся – и будешь прощен”
Коль не раскаюсь, что будет со мной, – так да будет!

 

* * *

Ты сегодня не властен над завтрашним днем.
Твои замыслы завтра развеются сном!
Ты сегодня живи, если ты не безумен.
Ты – не вечен, как все в этом мире земном

* * *

Эй муфтий, погляди... Мы умней и дельнее, чем ты.
Как с утра ни пьяны, мы все же трезвее, чем ты.
Кровь лозы виноградной мы пьем, ты же – кровь своих ближних,
Сам суди – кто из нас кровожадней и злее, чем ты.

 

* * *

Те, что украсили познанья небосклон,
Взойдя светилами для тира и времен,
Не расточили тьму глубокой этой ночи,
Сказали сказку нам и погрузились в сон.

* * *

Моей скорби кровавый ручей сотню башен бы снес,
Десять тысяч строений подмыл бы поток моих слез.
Не ресницы на веках моих – желоба дождевые,
Коль ресницы сомкну – от потопа бежать бы пришлось.

 

* * *

Не бойся козней времени бегущего,
Не вечны наши беды в круге сущего.
Миг, данный нам, в веселье проведи,
Не плачь о прошлом, не страшись грядущего.

* * *

Посмотри на стозвездный опрокинутый небосвод,
Под которым мудрейшие терпят насилье и гнет.
Посмотри на лобзанье любви фиалы и бутыли –
Как прильнули друг к другу, а кровь между ними течет.

 

* * *

Что пользы, что придем и вновь покинем свет?
Куда уйдет уток основы наших лет?
На лучших из людей упало пламя с неба,
Испепелило их – и даже дыма нет.

* * *

Ночь с начала творенья сменялась блистающим днем,
И созвездья всходили над миром своим чередом.
Осторожно ступай по земле! Каждый глины комок,
Каждый пыльный комок был красавицы юной зрачком.

 

* * *

Я смерть готов без страха повстречать.
Не лучше ль будет там, чем здесь, – как знать?
Жизнь мне на срок дана. Верну охотно,
Когда пора наступит возвращать.

* * *

Загадок вечности не разумеем – ни ты, ни я.
Прочесть письмен неясных не умеем – ни ты, ни я.
Есть только позади глухой завесы – твой спор со мной;
Падет завеса, и не уцелеем – ни ты, ни я.

 

* * *

Неужто для отдыха места мы здесь не найдем?
Иль вечно идти нескончаемым этим путем?
О, если б надеяться, что через тысячи лет
Из чрева земли мы опять, как трава, прорастем!

* * *

Ты сердцу не ищи от жизни утоленья.
Где Джам и Кей-Кубад? Они – добыча тленья.
И вся вселенная, и все дела земли –
Обманный сон, мираж и краткое мгновенье.

 

* * *

Боюсь, что в этот мир мы вновь не попадем,
И там своих друзей – за гробом – не найдем.
Давайте ж пировать в сей миг, пока мы живы.
Быть может, миг пройдет – мы все навек уйдем.

* * *

Пей вино, ибо долго проспишь ты в могиле твоей
Без товарищей милых своих и сердечных друзей.
Есть печальная тайна – другим ее не сообщай,
Что увядший тюльпан не раскроется среди полей.

 

* * *

Ты, счет ведущий всем делам земным,
Среди невежд будь мудрым, будь немым.
Чтоб сохранить глаза, язык и уши,
Прикинься здесь немым, слепым, глухим.

* * *

Когда совершается все не по нашим желаньям,
Что пользы всю жизнь предаваться напрасным страданьям?
Мы вечно в печали сидим, размышляя о том,
Что поздний приход увенчается скорым прощаньем.

 

* * *

Доволен ворон костью на обед,
Ты ж – прихлебатель низких столько лет!...
Воистину свой хлеб ячменный лучше,
Чем на пиру презренного – шербет.

* * *

Если в городе отличишься – станешь злобы людской мишенью,
Если в колье уединишься – повод к подлому подозренью.
Будь ты даже пророк Ильяс, будь ты даже бессмертный Хызр*, –
Лучше стань никому не ведом, лучше стань невидимой тенью.
* - Ильяс - пророк Илья, Хызр - пророк, обредший
бессмертие, испив живой воды

 

* * *

Исчезнет все. Глядишь, в руках осталось веянье одно.
На истребленье и распад все сущее обречено.
Считай, что сущее теперь не существует на земле,
Есть то, что навсегда ушло и что еще не рождено.

* * *

Ты – творец, и таким, как я ость, я тобой сотворен.
Я в вино золотое, и в струны, и в песни влюблен.
В дни творенья таким ты создать и задумал меня.
Так за что же теперь я в геенне гореть обречен?

 

* * *

Коль на день у тебя одна лепешка есть
И в силах ты кувшин воды себе принесть,
Что за нужда тебе презренным подчиняться
И низким угождать, свою теряя честь?

* * *

Не знаю тайны я вращенья небосвода,
Лишь за невзгодою меня гнетет невзгода.
Смотрю на жизнь свою и вижу: жизнь – прошла,
Что дальше будет?
Тьма, и нет из тьмы исхода.

 

* * *

Зачем ты пользы ждешь от мудрости своей?
Удоя от козла дождешься ты скорей.
Прикинься дураком – и больше пользы будет,
А мудрость в паши дни дешевле, чем порей.

* * *

Небо! Вечно в сражении ты и в борьбе со мной,
Для других ты бальзам, для меня же недуг ты злой.
Долгий прожил я век, примириться хотел с тобою,
Все напрасно!
Опять на меня ты идешь войной!

 

* * *

Как я аль, что бесполезно жизнь прошла,
Погибла, будто выжжена дотла.
Как горько, что душа томилась праздно
И от твоих велений отошла.

* * *

Мы чистыми пришли и осквернились,
Мы радостью цвели и огорчились.
Сердца сожгли слезами, жизнь напрасно
Растратили и под землею скрылись.

 

* * *

В мир пришел я, но не было небо встревожено.
Умер я, но сиянье светил не умножено.
И никто не сказал мне – зачем я рожден
И зачем второпях моя жизнь уничтожена?

* * *

Не была познанья жажда чуждой сердца моего,
Мало тайн осталось в мире, недоступных для него.
Семьдесят два долгих года размышлял я дни и ночи,
Лишь теперь уразумел я, что не знаю ничего.

 

* * *

Глянь на месящих глину гончаров, –
Ни капли смысла в головах глупцов.
Как мнут и бьют они ногами глину.
Опомнитесь! Ведь это прах отцов!

* * *

Где теперь эти люди мудрейшие нашей земли?
Тайной нити в основе творенья они не нашли.
Как они суесловили много о сущности бога, –
Весь свой век бородами трясли – и бесследно ушли.

 

* * *

Жаль, что впустую жизнь мы провели,
Что в ступе суеты нас истолкли.
О жизнь! Моргнуть мы не успели глазом
И, не достигнув ничего, – ушли!

* * *

Когда я умру, забудут тленный мой прах,
А жизнь моя станет примером в чистых сердцах.
Из сердца лоза прорастет, а из глины телесной
Кувшин изваяют, чтоб радовал вас на пирах..

 

* * *

Вся книга молодости прочтена,
Увяла жизни ранняя весна.
Где птица радости? Увы, не знаю,
Куда умчалась, где теперь она?

* * *

С древа старости желтый последний слетает листок,
Посинели гранаты увядших и сморщенных щек,
Крыша, дверь и четыре подпорки стены бытия
Угрожают паденьем.
Настал разрушения срок.

 

* * *

О кравчий! Цветы, что в долине пестрели,
От знойных лучей за неделю сгорели.
Пить будем, тюльпаны весенние рвать,
Пока не осыпались и не истлели.

* * *

Сердцу было всегда от любви в груди моей тесно.
Целый век изучал я вращение сферы небесной,
Взглядом разума я озарил весь мой жизненный путь,
И теперь мне известно, что мне – ничего не известно.

 

* * *

Мой враг меня философом нарек, –
Клевещет этот злобный человек!
Будь я философ, в эту область горя –
На муки – не пришел бы я вовек!

* * *

Конечно, цель всего творенья – мы,
Источник знанья и прозренья – мы.
Круг мироздания подобен перстню,
Алмаз в том перстне, без сомненья, – мы.

 

* * *

Росток мой – от воды небытия,
От пламени скорбей – душа моя,
Как ветер, я кружу, ищу по свету –
Где прах, в который превратился я.